Человек против дистанции 255 км

Сообщение: #1

Есть люди, одного вида спорта которым недостаточно, – триатлеты. Вместо того чтобы спокойно заниматься бегом, плавать в бассейне или ездить на велосипеде, они вколачивают в тренировочный график сразу три вида, чередуя и совмещая их. Причина такого выбора – чаще всего в любви ко всем трем типам активности и сложности выбрать. Но триатлон – комплексный вид спорта, со своими фишками и культурой. Так, например, традиционное плавание отличается от плавания в триатлоне, ведь главная задача триатлета – доплыть до финиша водного этапа, сохранив ноги «свежими» для вело и бега.
Я впервые узнал о триатлоне, когда готовился к первому полумарафону, но на тот момент не имел шоссейного велосипеда, не умел плавать, поэтому просто с замиранием сердца читал отчеты спортсменов-любителей о «полужелезных» и «железных» дистанциях. Обещал себе – когда-нибудь я все-таки попробую!

Триатлон – затратный вид спорта, в отличие от того же бега. Помимо беговых кроссовок и формы еще нужны оборудование для плавания, шоссейный велосипед – и чем он легче (читай – дороже), тем лучше, – а также уникальные для триатлона предметы одежды трисьют и гидрокостюм. Добавьте к этому стоимость спортивного питания, потому как на одной живительной энергии от борщика с салом далеко не уедешь, регулярное участие в соревнованиях (только слот на полную дистанцию IRONMAN, к примеру, стоит около $800), перелеты, визы и проживание, сборы… Именно поэтому триатлон никогда не станет по-настоящему массовым видом спорта. Это такая разновидность гольфа для гиперактивных и успешных людей.


Прошлым летом, собрав экипировочный пазл, научившись за 2,5 года сносно плавать, я впервые задумался о челлендже: «А что, если преодолеть дистанцию IRONMAN (3,8 км плавания, 180 км вело и 42,2 км бега) сольно, в одиночку?» Я поделился идеей с другом-триатлетом и по совместительству семейным и спортивным врачом, попросив его оказать сопровождение в день челленджа. Друг не стал разубеждать, с радостью согласился и вместе мы назначили дату – 27 мая 2018 года. Потому как и вода будет уже терпимой температуры, но и солнце не должно так печь, как летом.

Как водится, к проекту я начал готовиться основательно – он поглотил все мое воображение. В сентябре я представил себя на финише челленджа и понял, что буду «еще одним парнем, сделавшим «Айрон», пусть и в одиночку. И тогда я пошел ва-банк: увеличил планируемые дистанции до 5 км плавания, 200 км вело и 50 – бега. Люблю округлять в большую сторону, и все тут! Сообщив об этом другу и снова получив одобрение, я назвал проект просто – 5-200-50. Эти цифры стали мантрой, иногда снились мне, а желание финишировать, закрыть гештальт все росло.

Я занимаюсь организацией спортивных мероприятий, и не мог обойти стороной свой проект, сделать его неправильно. Поэтому заказал у друга-дизайнера логотип, напечатал наклейки для машины сопровождения, купил футболки для команды сопровождения, которая с одного друга-триатлета выросла до пятерых человек и теперь состояла из координатора на всех трех этапах, двух операторов, координатора чата и координатора отдельно бегового этапа, так как он предполагался самым сложным. Я обратился к друзьям из профильных компаний, и проект поддержали TYR (плавательная и триатлонная экипировка) и SIS (спортивное питание для циклических видов спорта). Я чувствовал, что организую самое настоящее спортивное мероприятие, но для одного участника – меня самого.

Дни летели, тренировки становились длиннее, быстрее, забирали все больше сил. Промежуточные соревнования, быстрый полумарафон в Валенсии, первая пятерка в бассейне, 100 километров в ливень на триатлонном велосипеде, контрольные 50 километров бегом… Порой ради тренировки приходилось жертвовать делами семейными, а на работе сдерживать приливы усталости. Вышел анонс, много людей узнало о челлендже, план проекта усложнялся.

И вот – день D, минус один. Мы с Димой, таким же сумасшедшим триатлетом, мчимся по Капчагайской трассе в зону отдыха, в уютном заливе которой завтра я поплыву свои 5 километров. Публикую сториз в инстаграме, проверяю чат, где собралось около 50 человек – друзья, родственники, близкие. Завтра, по плану, Дима будет периодически сообщать в чат о моих передвижениях и состоянии здоровья, а сегодня я читаю бесконечный ободряющий поток пожеланий.

К вечеру приезжают два оператора – из челленджа мы задумали сделать нечто большее: снять документальный фильм о психологии сверхнагрузок, а значит, нужно много видеоматериала. Ребята тут же убегают снимать прекрасный закат над Капчагаем. Раскладываю на полу все снаряжение, комплектую по этапам. Пытаюсь быть максимально серьезным, но ребята шутят, отвлекают, снимают процесс подготовки. Наконец вся экипировка распределена, лишнее уносим в машину, потому как не будет времени на чекаут – после плавания я быстро переоденусь и полечу на велосипеде к просторам трассы А3. Замеряю температуру воды: +18. Это после длинного жаркого дня, а значит, завтра в 6 утра, когда назначен старт, будет холоднее на 3-4 градуса. В такой холодной воде я никогда не плавал. Садимся за ноутбук с Димой и проговариваем пошагово все опасные моменты велоэтапа – так как дорога ради меня перекрываться не будет, а на трассе есть несколько поворотов, разворотов и тоннелей, надо быть предельно аккуратными. Смотрю прогноз погоды – на завтра обещают жаркий день: +34. «Везет мне на жаркие старты», – думаю я, выпивая пива. Засыпаю раньше ребят и ворочаюсь всю ночь.


Для челленджа я одолжил у друга специальный велосипед для раздельного старта. Он обладает аэродинамичной конструкцией рамы, а диск и широкопрофильное колесо нужны для снижения сопротивления воздуха на высоких скоростях

Из беспокойного сна меня вырывает будильник – 4 утра. За окном еще темно, крадусь на кухню и запариваю себе две пачки овсяной каши. Пока она заваривается, умываюсь и в 4:50 снова убегаю к Капчагаю мерить воду: +16. Солнце к шести еще не выйдет, а значит, придется страдать в холодной воде без малого 100 минут. Пока ем кашу, решаю, что логичнее будет перенести старт на 7 часов – воде это никак не поможет, но вышедшее солнце будет создавать иллюзию тепла. Просыпаются ребята, сообщаю им о переносе. Полчаса лежу неподвижно и слушаю музыку. Беспокойства нет, пульс ровный, как всегда перед стартами. Я благодарен своему организму за такую особенность.

В 6:30 наконец встаю, мажусь с ног до головы вазелином и натягиваю сначала трисьют, который сегодня станет моей второй кожей, а следом – гидрокостюм. Очки, две шапочки – обычная силиконовая и утепленная, GPS-часы, не спеша иду к берегу. Дима, понимая возможное предстартовое смятение, устраивает настоящую школьную разминку с урока физкультуры – смеясь, мы крутим руками, головой, болтаем ногами, приседаем и наклоняемся. Гидрокостюм сковывает движения, и я смеюсь, понимая, насколько глупыми выглядят мои потуги размяться.



Десять секунд… тишина, только пропеллеры дрона урчат в такт сердцу, 9 секунд… я сжимаю виски руками, 8 секунд… Дима снимает видео для чата, 7 секунд… кажется, я ощущаю, как расширяются зрачки, 6… переминаюсь с ноги на ногу, 5… впереди такой длинный день, 4… Дима что-то говорит, но я уже не слышу, 3… 2… 1… СТАРТ!

Я кричу, как дикарь, и с разбегу влетаю в холодные воды Капчагая. Молочу всеми четырьмя конечностями, пытаясь завысить пульс, чтобы быстрее согреться. Окунаю лицо в воду и тут же ощущаю первый спазм в груди, не дающий дышать, – так организм защищается от холода, об этом рассказывали пловцы. «Не спеши…» Несколько метров брассом, снова окунаю лицо, снова спазм. Солнце только вышло и лениво освещает гладкую поверхность воды, волн нет. Плыву брассом, восстанавливаю дыхание. «Надо переходить на кроль, а то это не триатлон». В очередной раз окунаю лицо. Спазма нет, отлично! Но дышать на каждый третий гребок не получается, не хватает дыхания. Первый километр плыву в режиме 20 гребков и выдохов на правую руку, 20 – на левую. Часы отмечают километр, и я наконец-то приспосабливаюсь дышать, как надо. «Вот теперь начинается настоящий триатлон».



Чувствую, как шею справа начинает натирать, видимо, липучка гидрокостюма застегнута выше, чем нужно, и зубчики почесывают кожу. Плыть еще четыре километра, и я свыкаюсь с мыслью, что в шее будет дырка. Ничего, и так люди живут. Солнце нагревает верхние слои воды, а я отмечаю сначала 2500 метров, затем 3000, 3500, 4000. Последний километр плыву с окрыляющим чувством завершенности – плавательный этап почти закончен, а я даже не устал! На берег выбегаю, слегка пошатываясь, но улыбаясь: 8:50 утра.

Транзитная зона в триатлоне – огромное поле, где на специальных стойках висят велосипеды, ожидающие мокрых хозяев, в корзинах лежат шлемы, велотуфли, комплекты питания. Моя транзитка – скромно прислоненный к перилам велосипед и одинокая корзинка рядом. Пока я восстанавливаю дыхание, привыкая к вертикальному положению тела, снимаю гидрокостюм, кушаю, Дима снимает мини-интервью и шутит. Наконец я готов, защелкиваю шлем, встегиваюсь туфлями в педали и начинаю их крутить. Первый технический километр через лабиринт домиков зоны отдыха. Ворота закрыты, на ходу кричу охраннику, он в панике выбегает и открывает ворота. «Соревнования идут», – кричу ему. «Где?» – удивляется. «Вот, вот сейчас!» – отвечаю и уезжаю прочь. За мной вылетает черная машина сопровождения. Настроение боевое, велоэтап начался!



Каждые 20 километров я включаю GoPro, закрепленную на руле, и отчитываюсь сам себе о состоянии. Солнце начинает печь почти сразу, а мы удаляемся от города в сторону перевала Архарлы. Где-то там, перед самим перевалом, должен быть разворот, после которого прямая дорога – в город Алматы. Пытаюсь отдаться процессу, выключить мысли, оставив только системы наблюдения. Получается, и в следующий раз обнаруживаю себя на 60-м километре. Мысли вернулись, и мысли эти целиком о жаре. Начался длинный и затяжной подъем перед разворотом, и я пытаюсь вспомнить, на каком именно километре по счету он находится, обливаясь потом. Голова под шлемом дымится.

За 500 метров до разворота впервые останавливаемся и Дима выливает мне на голову, шею и спину почти пять литров холодной воды. «+36 уже…» – сообщает мне температуру. И я понимаю, что это только начало. Снова прыгаю в седло, дотягиваю до разворота, аккуратно поворачиваю и… упираюсь в ветер! Кажется, он дует отовсюду. Порыв слева ударяет по широкопрофильному колесу, и я еле удерживаю велосипед, порыв справа бьет по колесу-диску, и мои предплечья на лежаке деревенеют. Несколько километров спустя начинается еще и встречный ветер, замедляя меня до неприятных 25 километров в час. «Я трачу слишком много энергии, слишком много энергии. Слишком много». На 77-м километре я не выдерживаю, спрыгиваю с велосипеда и прошу Диму его сменить. На замену аэродинамичному ТТ-велосипеду приходит шоссейный, с тонкими колесами и легкими рулем и седлом. ТТ-велосипед загружаю в машину с какой-то ненавистью. Облиться – в седло. И вот оно, ощущение свободы, которое так нравится мне в шоссейных велосипедах. Будто скинув рюкзак с кирпичами, я разгоняюсь до чрезмерных 36 километров в час, но затем, сбив эйфорию, опускаюсь до приемлемых 30.


Солнце расходится не на шутку, нагревая воздух, меня, велосипед, бетон под нами. «38!» – сообщает Дима из машины. – «39! 40! 41!» Проехать 20-30 километров, остановиться, облиться, поесть гель, выпить изотоник, в седло. Проехать 20 километров, облиться, в седло. Встречный ветер и не думает утихать, и я смиряюсь с меньшей скоростью, чем была задумана. Периодически машина сопровождения равняется со мной и Дима записывает вопросы из чата либо читает слова поддержки. Я пытаюсь шутить, улыбаться, но с каждым часом получается все хуже. На 136-м километре я сижу в салоне машины на заправке, вяло посасывая изотоник, когда перед глазами появляются два внедорожника с велосипедами – участники возвращаются с двухдневной велогонки Gran Fondo. Увидев меня, спрашивают: «Сколько еще?» «64 на велике, а потом еще 50 бегом», – мычу я. Глаза их округляются, ребята желают удачи и исчезают за поворотом трассы.

Опять еду, голова кружится, ноги то тут, то там покалывают, по несколько километров кряду борюсь с судорогами сначала в одном бедре, потом в другом. Солей, которые я, как одержимый, заливаю в себя, все равно не хватает, чтобы восполнить потерю. «Я – кусок недожаренного мяса». Сил шутить нет, мыслей нет. «Не думай о беге, не думай о беге, «недумайобеге», – думаю я о беговом этапе. На 181-м километре прошу остановиться для обливания, выстегиваюсь из педалей и получаю судороги в обеих ногах сразу от бедра и до стопы. Ноги выпрямляются, как спички, я не могу согнуть колени и со стоном опускаюсь на раскаленный асфальт. Дима выбегает из машины, льет ледяную воду на сведенные мышцы, вместе мы сгибаем ноги в коленях. Я ору от боли, а потом судорога резко отпускает. Еще вода – на голову, шею. «Мальчик, ты что в луже сидишь?» – Дима решил запечатлеть момент моей слабости на видео. «Ну я же не в грязи, я вот, чистенько, на бетоне».


Последние 20 километров едем по городу, лавируя между машинами. В рощу Баума я приезжаю абсолютно выжатым. Часы отмеряют 200 километров. Впереди еще 50. «И что вы будете делать теперь, мистер Якупов?»

Лица, голоса. Все такие родные, приятные, желают удачи, болеют за меня. А я сижу с закрытыми глазами на краю багажника, не в силах даже поблагодарить группу поддержки. Черт возьми, да я даже встать не могу самостоятельно, какой там бежать? «Давай, побежал!» – говорит Дима. «Тёма, остался твой любимый бег! Бегу с тобой», – говорит Жанар. Что-то ем, встаю, под аплодисменты ковыляю к началу бегового этапа – входу в рощу. «Ты. Должен. Бежать». Перехожу на бег, тут же отыгрывают судорогами обе ноги. Хорошо, не так быстро, сначала шагом. Мы с Жанар проходим целый круг по роще пешком, разговаривая. Любая попытка побежать приводит либо к судорогам, либо к резкому повышению пульса. Диагностирую у себя тепловой удар после раскаленной трассы, но не говорю Жанар. После первого круга пью, делюсь мыслями о возможном сходе после 20 километров. Второй круг бежим втроем, и большую часть все же пробегаем, хоть и медленно. На третьем круге желудок и печень напоминают о себе колющими болями. «Но я же не желудком бегу, в конце концов», – уговариваю себя. Проходит небольшой дождь, дует приятный ветер. Мне кажется, что планета крутится только потому, что я верчу ее ногами. Четвертый круг бежим вчетвером в полной темноте, с фонариками – я сильно отстал от графика. «Ну все, пробегаю 30 километров и точно схожу», – делюсь с группой пессимизмом. Ребята уезжают, желая добежать во что бы то ни стало. Докручиваем по роще до 30 вдвоем с Жанар, пока Дима заводит машину.


Часы сообщают о том, что осталось всего 10% батареи. Я сижу на бордюре и рассказываю, что челлендж закончен: «Ну, 30 и 30. В конце концов, я проделал такую большую работу. Уже темно, мне неудобно перед вами. Я знаю свои лимиты, и сейчас я перешел все допустимые пределы». Закончив перебирать скудный набор оправданий, я сижу молча и смотрю в асфальт. «Ты говорил об этом проекте с лета, – спокойно начинает Дима. – За тобой следят, в тебя верят столько людей. И ты хочешь вот ТАК сойти?» «Вот дерьмо», – думаю я.

Из ночной рощи мы перемещаемся на освещенный проспект Суюнбая, прощаемся с Жанар, которая пробежала вместе со мной все 30 километров. Я снимаю сдохшие часы и надеваю вторые, киваю Диме, понимая, что он устал не меньше меня. И начинаю – правой-левой, правой-левой. Вниз, в сторону аэропорта. Не думая о времени, о скорости. 200 метров пешком, километр бегом, 300 метров пешком, километр бегом. Весь мой мир теперь разбит на эти отрезки. Я терплю бег, а потом иду быстрым шагом.

У нас заканчивается все – воды осталось чуть меньше литра, в бутылке колы что-то плещется на дне, изотоника давно нет, на гели не могу смотреть, поэтому ем их с закрытыми глазами. Из сумки Дима выуживает пакетик с восстановителем, мы останавливаемся и прямо на обочине засыпаем белый порошок в оставшуюся воду. «Прикинь, сейчас менты проезжать будут, а мы тут порошок разводим в первом часу ночи». Сюрреализм правит бал, я смеюсь в голос, смеется и Дима.


На ультрадистанциях много раз случаются моменты «провалов». Главное, их пересилить и выйти на новый виток бодрости

«Мужик! Ты в порядке? Тебе помощь нужна?» Фокусируюсь на источнике звука. Пьяный здоровый дядька стоит, выпучив глаза на меня. Дима заехал на заправку взять холодной колы, я в нижней части города, на мне обтягивающий трисьют. «Соревнование. Суточный забег идет. Все хорошо», – шучу я, но голос у меня чужой, какая-то нотка подрагивает и вызывает жалость.

На 41-м километре я падаю в машину и снова прошу Диму покончить с этим безумием. Вот сейчас добегу еще два километра до марафона, и все. В конце концов, я же «Айрон» хотел сделать, я его сделал. Зачем оставшиеся восемь добегать? Дима снова начинает мотивационную беседу, но я не слышу. Идея схода за восемь километров до финиша вдруг кажется мне ужасно смешной и нелепой. Я решаю продолжать.

Последние пять километров «марша смерти» я становлюсь живее с каждым шагом. Проносятся редкие машины, лают собаки, тепло светят фонари. Все вокруг терпеливо ждет, пока маленький безумный человечек остановится. А человечек двигается, как робот: 200 идет – 800 бежит, 300 идет – 700 бежит, 400 идет – 600 бежит. Настроение поднимается, я не чувствую боли, не чувствую усталости, не чувствую радости от близкого финиша. Я вспоминаю слова Дина Карназеса «Беги сердцем». Наверное, это оно и есть.

Где-то посередине Кульджинской трассы, на самой окраине города, часы тихонько пищат, возвещая о финише. Я встаю на колени, упираюсь лбом в асфальт и дрожу от невероятных приливов жизненной энергии. Так, в тишине, проходит вечность. На часах 1:55. Я двигался 18 часов, 55 минут. Хлопает дверь машины, Дима, герой этого дня, снимает последнее видео. Я падаю в машину, пью теплое пиво. Мы едем по ВОАД домой, о чем-то разговаривая. Эмоций нет, они сгорели в пламени сегодняшнего дня.



Ни финишной арки, ни звуков музыки, ни болельщиков, ни медали

Завтра я проснусь в 7 утра без будильника. Улыбаясь просмотрю чат, выпью вина, поцелую жену, успокою маму. А послезавтра выйду на работу, пойду гулять с дочерью. В общем, стану обычным человеком. Я начну монтаж фильма о сверхнагрузках, запланирую премьеру на 5 июля. И только неровные ожоги на бедрах и дырка на шее какое-то время будут напоминать об этом дне.

Люди не меняются, меняется только их отношение к тем или иным ситуациям. Я в очередной раз расширил свои границы выносливости, стал немножечко крепче. Возможно, челлендж был глупостью, но если не совершать глупостей, можно прожить спокойную, размеренную, но скучную жизнь. С этим я, увы, смириться не смогу. Это был мой первый триатлон.

Текст: Артем Якупов
Фото: Дмитрий Развинавичюс
Источник: http://gagarin.tm/article/sport/1148-cha...ii-255-km/